Охотничьи рассказы

⇐ Назад к другим авторам

Юрий Корогодин написал десятки рассказов и охотничьих историй. Некоторые уже публиковала городская газета «Глагол», а мы решили собрать их все.

Юрий Корогодин уже почти 60 лет ходит с друзьями на охоту. Прошагал не одну тысячу километров, встречался с медведями и волками. Любит охотиться на зайца и считает его самым умным животным. Баек с охоты он написал уже 80 штук.

Автор об авторе

Охотник я с большим стажем. В наследство мне досталась «тулка»-одностволка. Уже с седьмого класса бегал за околицу села погонять зайцев-русаков и куропаток. С боеприпасами тогда была беда. Пятидесятые годы. Дробь купить просто невозможно. Знакомые шахтеры привозили из Донбасса пиропатроны и свинцовую рубашку от электрокабеля.
Сам снаряжал патроны для ружья, катал дробь чугунной сковородкой, пыжи делал из газеты. На охоту брал с собой только два боеприпаса, и если стрелял, то наверняка. На Южный Урал я попал по распределению после окончания техникума и влюбился в этот край сразу, как только ступил на эту землю. И вот уже 55 лет проживаю здесь. Ни разу не пожалел о своём выборе. Первым моим наставником и учителем был работник нашего цеха Борис Григорьевич Казьмин.

Я ему до сих пор благодарен за всё, чему он меня научил. На Урале меня поразило обилие уток и гусей. В то время можно было настрелять большое количество дичи – и на «Запорожце» не увезешь. Но мы соблюдали правила охоты и добывали столько, сколько было разрешено по путёвкам.

В то время охотники были законопослушны. Это сейчас многие стреляют во всё, что летает и движется, не жалеют патронов, оставляют после себя много «подранков», гоняются за стаями уток на «моторках». Для нас, охотников старшего поколения, это дикость.

Мои друзья – одного со мной возраста. Ездим вместе на охоту, на рыбалку, отмечаем дни рождения, общаемся с природой. С годами стали более сентиментальны. Не стремимся ставить рекорды по числу отстреленных птиц и зверей. Мы получаем огромное удовольствие от сборов на охоту. Ведь охота – это, прежде всего, состояние души! Нас радует неповторимый запах степей, настоянный на десятках трав, звёздное небо над головой, часто поём песни у походных костров и рассказываем байки.

↑ К списку рассказов

Нападение рыси

Я приехал на Южный Урал молодым специалистом да так и остался здесь навсегда. Мне пришлись по душе уральские люди, природа, и я полюбил горы, озёра и тайгу. Сразу же по приезду купил себе ружьё.

Моим первым наставником, проводником и другом, а также напарником по охоте стал работник нашего цеха — местный житель и опытный охотник. Благодаря ему я быстро освоился с азами охоты в тайге, познал окрестности и ещё больше полюбил охоту и уральскую природу. В один прекрасный момент я получил приглашение от него поехать с ночёвкой в тайгу и поохотиться на зайца-беляка в места, которые он считает благодатными, и можно успешно потропить косого. Я выразил сомнение, что ночевать в тайге, когда появились уже первые признаки зимы, не имея специального снаряжения, рискованно, но он так убедительно мне пообещал всё обустроить в лучшем виде, что я согласился. Он мне посоветовал, как одеться и что взять с собой.

И вот мы стоим на остановке на машгородке и едем автобусом по маршруту, разработанному напарником. С конечной остановки идём дальше пешком, навьюченные барахлом, которого набралось приличное количество, на место ночевки — это где-то в пределах 5-6 км — к горной речушке, затерявшейся где-то в отрогах Уральских гор.

Придя на место, мы обустроили лагерь, подготовили защитный экран из лапника и сделали настил на землю из того же лапника, а затем, заготовив дров для костра с запасом и перекусив бутербродами, запив родниковой водой, пошли поискать счастья вдоль ручья, чтобы добыть чего-нибудь на ужин. Нам повезло, и мой напарник добыл рябчика, подманив его манком. Конечно, одного рябчика нам было маловато, но мы решили этим ограничиться, так как солнце уже клонилось к закату, так что повернули к лагерю, чтобы засветло приготовить шулюм с рябчиком.

Отужинав, мы ещё некоторое время посидели у костра, я послушал байки опытного охотника, и под этим впечатлением отправились спать, подложив в костёр заготовленные дровишки, которые напарник заранее отобрал специально для ночного костра. Я, конечно, критически отнёсся к нашему примитивному ночлегу, но напарник заверил меня, что всё будет хорошо и что мы не замёрзнем. А чтобы я не беспокоился, сказал, что будет ночью отслеживать костёр.

Конечно, ночёвка была тревожной, и спал я полудрёмой, но всё обошлось, и я, намучившись, к утру капитально уснул, так что напарнику пришлось меня будить. Было раннее утро, солнце ещё не думало всходить над горизонтом, а мы уже покинули свои примитивные логова. Наскоро умывшись родниковой водой, мы окончательно проснулись. Костёр ещё теплился, и мы быстро привели его в нормальное состояние, подбросив сухих дровишек. Наскоро перекусив остатками вечернего стола и выпив по две кружки чая, настоянного на подручном разнотравье с добавлением веточек смородины, заготовленных во время вечерней охоты, мы уложили вещи под навес и, накрыв плёнкой от возможной непогоды, направились искать своё охотничье счастье.

Напарник в темноте уверенно повёл в нужное место. Мы планировали поохотиться на зайцев, воспользовавшись выпавшим накануне снегом, но снег в долине ручья, где мы ночевали, подтаял и лежал лоскутами, а выше, на верхушках гор, — сплошным ковром. Вот этим мы и решили воспользоваться и пошли под скалы хребта, в обильно растущие там пихтачи. Эти места, по рассказу напарника, были излюбленным местом обитания длинноухих.

Вскоре мы вышли на какую-то тропу, неведомо кем пробитую. Тропа круто уходила вверх, виляя между стволами огрузших под снегом сосен. Пролегала она по склону ущелья, огибая выворотни и поросшие кустарником скалистые островки. Местами тропа выбиралась на кручу, забираясь всё выше и выше.

С погодой нам повезло, морозец был в меру: не вспотеешь при ходьбе и не озябнешь при остановке. Солнце ещё не взошло, а в воздух вокруг был бесплотно прозрачен. Дышалось легко, и мы ходко двигались к намеченной цели. По-прежнему шли друг за другом, и напарник, идя впереди, уверенно вёл к цели — видимо, эти места ему были хорошо знакомы. Мы вышли пораньше, чтобы с рассветом быть на месте и чтобы как можно больше пройти с охотой, разыскивая длинноухих, которые уже должны побежать.

На место назначения мы прибыли, когда заря на востоке начала подниматься над горизонтом. Напарник поставил задачу пройти по пихтачам под скалами вдоль хребта на север. Мы пошли цепью: я — под самыми скалами, напарник — в 30-40 м ниже меня, так что мы, двигаясь, старались не терять друг друга. Вторая задача, которую поставил напарник, дойти до прохода в хребте и по нему перейти на другую сторону хребта и поохотиться там до обеда, а затем по этому же проходу вернуться назад и попытать своё счастье до вечера, но с таким расчётом, чтобы в лагерь вернуться засветло.

По приметам, обозначенным другом, я вскоре вышел на проход в скалах и уверенно сделал левый поворот, надеясь, что напарник проследует за мной. Это было удивительное явление природы — узкий проход в высоких голых скалах слева и справа по ходу движения, шириной в 20 м и глубиной около 30 м. Почему-то мне в голову пришла мысль, что это рукотворный проход, и сделан он человеком для каких-то неведомых нам задач. Слева и справа на каменных уступах росли одинокие деревья и кустарники, и возникал вопрос, каким образом они туда попали и как росли без почвы и находили себе всё необходимое для развития и роста? В проходе тоже росли отдельные деревья, но их было немного, и условия у них были более комфортные — под ногами всё-таки была какая-никакая почва: листья и хвоя с близлежащих деревьев падали вниз и, годами перепревая, создавали небольшой слой почвы.

Я был очарован этим явлением природы и, забыв про напарника, уверенно продвигался вперёд. Тропа вначале пошла круто вверх, а затем выровнялась и с едва заметным подъёмом пересекла горный массив. Этим проходом, вероятно, пользовались не только люди, но и звери, так как скалы были труднопроходимы и подвластны только альпинистам, а идти в обход было далековато.

Впереди по курсу я увидел пушистую ёлку, за которой было поваленное дерево: наверное, ветер или буря легко справились с сосной, которая росла на уступе справа и корни которой не очень прочно закрепились в трещинах скалы. Дерево упало поперёк прохода, корнями подняв часть камней и плитняка, но всё же некоторая часть корней всё ещё держала ствол от падения в проход. Вершина дерева легла на левую часть прохода — таким образом получился как бы мостик над проходом. Я медленно продвигался вперёд, рассматривая это чудо природы и размышляя о том, что природа иногда бывает великим мастером и зодчим, и с небольшой долей фантазии можешь очень многое увидеть, что вокруг творит природа-матушка.

Вдруг впереди то ли с ёлки, то ли с поваленного дерева упал ком снега, что меня сразу насторожило, так как ветра даже на вершине хребта не было. Встающее солнце уже зависло над вершиной противоположного склона и окрасило небо и снег в розоватый, постепенно набирающий густоту свет. Я остановился и насторожился и в то же время заметил через ёлку, как что-то большое летит в мою сторону. Я автоматически вскинул ружьё и выстрелил — и одновременно с выстрелом увидел летящую на меня рысь.

Удивительно, но я попал в неё, а ведь в такой ситуации и на близком расстоянии, когда дробь, вылетевшая из ствола и ещё не успевшая рассеяться, идёт пулей, в жизни бывает стопроцентный промах. Я не успел отскочить в сторону, и рысь упала почти к моим ногам, пытаясь подняться на ноги, а я стоял, ещё не понимая, что же произошло на самом деле, и не предпринимая никаких действий. Я в то время был ещё молодым охотником и первый раз повстречался с рысью, а тут такое свалилось на меня, что я в полном смысле стоял как истукан и не знал, что делать, так как поздний страх сковал всё тело.

Подбежавший на выстрел напарник сразу же оценил обстановку и своим выстрелом добил всё ещё шевелящуюся рысь. Я постепенно приходил в себя, и в подсознании промелькнула мысль, что, вероятно, зверь был очень голоден и спутал меня, наверное, с косулей, так как я был в камуфляже, и ещё нас разделяла пушистая ёлка, которая не позволяла чётко увидеть объект нападения, и руководствовался больше слухом.

Я постепенно приходил в себя и вспоминал информацию бывалых охотников, что рысь частенько охотиться с деревьев, затаиваясь над тропами и карауля перемещающуюся внизу добычу, а в подходящий момент прыгает на жертву и одним движением перехватывает горло острыми как бритвы клыками. Даже в Сибири охотники-промысловики, занимающиеся промыслом белки и соболя, закрывают шею кожаными фартуками, пришитыми к шапке сзади, чтобы защитить себя от внезапного нападения рыси с дерева.

Сознание выхватило и другое, что я когда-то прочитал о рыси. Рысь — довольно крупный хищник наших лесов и может достигать 300 кг. Животное отличается с сильным плотным сложением, сильными ногами и мощными лапами, несоизмеримыми с телом. Зимой рысь кормится различными птицами, лисами и зайцами, но может нападать и на более крупных животных вроде косуль и детёнышей кабанов, а летом свой рацион разбавляет грызунами и лягушками. Условиями для постоянного пребывания рыси являются сплошные обширные леса, богатые чащами и вообще труднодоступными местами, любит скальные выходы и буреломы, мало посещаемые людьми. Рысь очень вынослива при ходьбе, придерживается одного района обитания и за одну ночь прочесывает свой район в поисках пищи. Из чувств хорошо развит слух и зрение и несколько хуже — обоняние. Это чисто ночной хищник, и с наступлением дня прячется в укромном месте и чутко дремлет до наступления темноты, поэтому редко кому удаётся повстречать рысь в лесу, и добывают охотники зверя только капканами.

В то время пока я размышлял и переживал заново встречу с рысью, напарник обработал зверя и сказал, что у него есть знакомый, который сделает чучело. Всё ещё находясь под впечатлением, охотиться дальше я отказался, и мы направились к своему лагерю, где провели ночь, а затем автобусом благополучно добрались до дома.

На работе знакомые охотники, выслушав приключившуюся со мной историю, сказали, что я родился в рубашке. Помогло мне не случайное стечение обстоятельств, как предупредительное падение кома снега и удачный выстрел навскидку. Это помощь моего ангела-хранителя. Рысь — очень опасный и коварный зверь и нападает всегда неожиданно из засады, и если бы не помощь ангела-хранителя, то это встреча с рысью могла бы быть плачевный для меня. Это было самое серьёзное испытание для меня, и оно запомнилось на всю жизнь. Много было разных случаев за мою долгую охотничью жизнь, но это я помню и сейчас во всех деталях и благодарю Бога, что оно закончилось для меня благополучно.

↑ К списку рассказов

Вторая встреча с рысью

Прошло 35 лет после этого памятного случая встречи с рысью. Волей случая я оказался в составе бригады по отстрелу лосей. После учёта численности лосей в нашем хозяйстве нашему охотничьему коллективу выдали лицензию на отстрел нескольких лосей. Мясо мы сдавали в заводскую столовую, убой поочерёдно распределяли по бригаде. Дисциплина была на отстреле, можно сказать, военная, за малейшее нарушение техники безопасности выгоняли из бригады: такой был закон — суровый, но справедливый. Без этого было нельзя.

Очередной выезд бригады в заводское хозяйство. Время было предновогоднее, и мы завершали охоту — нужно было отстрелять старого рогача. Мы уже провели несколько выездов, и всё впустую: лоси в загонах были, но не те, что было записано в лицензии. Руководители повезли нас в дальний угол нашего хозяйства, в котором мы ещё не стреляли, и всё надеялись, что уже там удача будет нам сопутствовать и мы закроем лицензию в указанные сроки.

Начинался рассвет, когда наша машина вышла на финишную прямую, то есть пошла по лесовозной зоне в гору, где нам предстояло охотиться. Машина натужно карабкалась вверх — а это был бортовой «Урал» с открытым верхом, так что мы, легко одетые для ходовой охоты по глубокому снегу и всяким буреломам, уже основательно промёрзли и с надеждой ожидали, что скоро приедем на место. Открытая машина позволяла осмотреть всё по сторонам. С подъёмом в редколесье сосны стали редеть: гор они не любят. Зато среди голых берёз, осин и лиственницы яркими живыми пятнами вкрапливались в серую паутину безликих деревьев и кустарников чёрные островерхие пихты.

Подъехав почти к верхушке горы, мы остановились под скалами, и нас встретили непролазные пихтачи небольшой высоты: то ли порода такая, которая больше растёт вширь, чем в высоту, то ли будущие красавицы-деревья. Было раннее утро. Старшие провели последний инструктаж и поставили задачи на сегодняшний день. Выпив по кружке чая из термосов и высадив загонщиков, стрелки отправились в машине по лесовозной дороге на номера в засаду.

Я был в бригаде загонщиков, и мы неспешно рассредоточились по склону хребта. Я напросился пойти первым под скалами, так как это место напомнило мне памятную встречу с рысью в начале шестидесятых. Гора была та, но вот где находится тот проход, я не знал, так как тогда мы пришли к нему по туристской тропе, а сейчас приехали на машине, так что у меня не было точного представления, где находится проход, но я не терял надежды.

Прошло контрольное время, и мы цепью двинулись в загон. Пройдя с километр у подножия скал по пихтачам, я вышел на свежий след рыси. Это очень редкое явление — повстречать след, но мне повезло, и поскольку след шёл в попутном направлении, я решил пройти по нему, сколько это будет возможно. В памяти прояснились детали той давней встречи, и я шёл осторожно, с готовностью в любой момент выстрелить.

Скоро след привёл к жировке зайца, и рысь пошла медленнее, с остановками. Заяц петлял среди пихтачей и кормился, но рысь шла в одном направлении, будто по компасу. Снова остановка: видимо, услышала движение зайца и рванула с места огромными прыжками. Метров через 15-20 её след вышел на след убегающего зайца, а ещё через 30 м рысь настигла зайца: на снегу чётко просматривалась картина расправы.

Придушив зайца, рысь тут же начала свою трапезу: на это указывали следы крови и шерсть, — а затем след рыси сместился к острову густого пихтача, который был под скалами в метрах десяти от места трагедии. Пройдя по следу, который теперь ещё отмечался поволокой от заячьих ног, которые достигали снега и чертили прерывистую линию рядом со следом рыси, я обнаружил холмик снега вперемешку с кровью. Раскопав этот рысиный схрон, я обнаружил останки зайца, которого рысь до конца не съела и оставила на чёрный день. Я с осторожностью покинул это место, всё время помня об опасности, которая могла меня подстерегать, ведь рысь же могла быть где-то рядом и прийти на защиту своей добычей.

Я вышел на маршрут и прибавил скорость, чтобы компенсировать потерянное время, и вскоре вышел на стрелков. В загоне лосей не было, и пока старшие совещались, что делать дальше, я подошёл к егерю и рассказал про охоту рыси на зайца. Он сказал, что знает, что она живёт в этом месте где-то в скалах и что у него там стоят капканы на эту рысь. Поподробнее расспросив меня о маршруте моего движения и в какую сторону от маршрута я отклонился, сказал, что я счастливый человек и не попался в капкан вместо рыси, так как они у него стоят в этом районе. Ещё рассказал историю, что, проверяя капканы раз в неделю, в одном из капканов обнаружил валенок: то ли турист, то ли одинокий охотник наступил на капкан, который сработал, захватив валенок, и, видимо, как ни старался мужчина закрыть капкан, ему не удалось, и он освободил ногу и ушёл дальше без валенка. Я живо представил его, идущего в валенке на одной ноге и с обмотанной тряпками другой ногой. Такая же участь ждала и меня, но она могла бы закончиться плачевней, так как я был обут в резиновые сапоги, и капкан мог нанести мне серьёзную травму, вплоть до перелома кости, а того неизвестного товарища валенок спас, хотя и принёс некоторые неудобства.

Нужного лося мы всё-таки добыли ближе к вечеру, где-то на третьем загоне, и пока обработали и перетащили к машине, наступила ночь, и добрались до дома в полной темноте. Но все были довольны, что наши мучения закончились: охота на лося — это очень тяжёлая работа, и 2 месяца таких условий капитально нас измотали: тайга, глубокий снег, буреломы, а местами и вода под снегом, почему мы и были одеты в резиновые сапоги, так что это не прогулка по проспекту!

Ещё ребята радовались тому, что по окончании охотничьего сезона мы всегда собирались на банкет, и жареная лосиная печёнка была обязательным блюдом на нашем столе. Вот здесь каждый старался рассказать эпизоды (были и небылицы), из своей охотничьей практики, и за столом все забыли трудовые будни, проведённые на охоте в этом сезоне. К концу застолья уже были готовы к новым трудностям, хотя к концу охоты многие говорили, намаявшись: «Да чтобы я ещё пошёл на такую охоту! Да не в жизнь, для нормального человека это невыносимо!».

Но кто сказал, что охотники — нормальные люди? Это люди, которые любят природу, для которых охота — это праздник души, и посидеть у вечернего костра равноценно посещению кинотеатра, театра или концерта любимого артиста.

↑ К списку рассказов

Охота на старого лося и волков

Очередной выезд бригады по отстрелу лосей. У нас в лицензии было записано отстрелять двух самцов в возрасте свыше 10 лет. Нам повезло, и мы отыскали такого клиента, но вот уж второй выезд мы ничего не можем с ним сделать — организовали загон к устью полукругом — он всегда уходил победителем, несколько загонов делали и с номерами — тоже безрезультатно. Его видели некоторые охотники, но он виртуозно всегда выходил победителем. Это был очень крупный самец, в полном расцвете сил, красиво сложён и самое главное — он был ещё с рогами, огромными лопатами.

Мы отказывались от этой затеи, переходили на другие объекты и снова возвращались, надеясь на удачу, хотя нас уже поджимало время — план был выполнен только наполовину. Место его обитания нам было известно. У него был, вероятно, великолепный слух, и он никогда, сколько бы мы ни организовывали загонов, не шёл на номера — он слышал, кто и где стоит, и сразу же, как только его сталкивали с днёвки, старался проскочить у загонщиков.

Почерк его поведения был один и тот же, и мы на этот раз увеличили цепь на 2 загонщиков и пустили их метров на 100 ниже по склону от основной цели и метров на 50 назад. На этот раз ему не повезло. Загонщики столкнули его с солонца, и он незамедлительно повторил свой манёвр: спустился быстренько на сотни метров ниже по склону и пошёл вдоль горы назад, рассчитывая на свободный путь. Оговорюсь, что двум охотникам, которые шли ниже цели, разрешили стрелять вниз и назад, хотя правилами категорически запрещается стрелять на манёвре. Это была вынужденная мера. Ещё организаторы сказали перед загоном, что это будет последний раз: не возьмём — значит не судьба, пусть живёт.

Вскоре внизу раздался выстрел, а за ним и второй — и тишина. Загонщики не знали, что делать: то ли бежать на выстрелы, то ли продолжать загон. Правила гласят, что в любой ситуации загон нужно довести до конца, что мы и сделали. Дошли до товарищей, которые стояли на номерах, посовещались и пошли в направлении выстрелов по одному следу — так быстрее, да и не растеряемся.

Прошли метров 500 и вышли точно на наших ребят, которые уже обрабатывали лося. Это был тот же наш знакомый. Тот, кто стрелял, рассказал нам, что они вдвоём шли в прямой видимости друг от друга, шли медленнее, чем обычно, и старались не шуметь. Лося увидели раньше, чем он увидел их. Он шёл уверенной рысью с высоко поднятой головой, увенчанной короной из рогов, и можно с уверенностью сказать, что это был хозяин тайги — такой мощи не страшны были даже волки. Он выскочил на стрелка в упор и стал как вкопанный в 15 м в недоумении, откуда здесь взялся человек. Это были последние минуты его жизни.

Дальше одни остались, чтобы закончить обработку и транспортировать тушу на нижнюю дорогу — так было легче, чем тащить на гору; другие пошли к машине, чтобы попробовать проехать этой дорогой. Дорога была незнакомой, но нам ничего не оставалось делать, как пойти на этот риск, поэтому и людей отправили в машину — на всякий случай, если где застрянут на дороге или же будет необходимо прорубать нависшие на дорогу деревья и убирать упавшие деревья. Пришлось, конечно, попотеть, даже неоднократно возникала мысль вернуться на верхнюю дорогу, но всё-таки наше упорство было вознаграждено, и мы достигли расчётной точки встречи.

Вскоре услышали треск сучьев и пошли навстречу товарищам, чтобы облегчить их труд. Общими усилиями погрузили, перекусили и отправились домой, потому что сил уже ни у кого не было продолжать охоту. Развернуться сразу не удалось, и мы были вынуждены ещё несколько продёргивать машину вперёд, чтобы найти подходящее место. Мы подъехали к краю болотистой местности и тут заметили входные следы волков. Зимой довольно часто, а при глубоком снеге — всегда стаи волков идут гуськом, причём животные идут друг за другом, ступая по возможности в тот же самый след, так что даже опытному охотнику трудно бывает узнать, из какого количества волков состоит стая.

Жизнь заставляет волков организовывать стаю. Это могут быть родственники: волк, волчица и дети, — а бывает, собираются сборные стаи. Раз собравшись в большую стаю, волки держатся вместе всю зиму, помогают друг другу при нападении на добычу. Когда волки охотятся стаей, то умеют очень хорошо распределять между собой обязанности: часть стаи гонится за добычей, а другая перерезает ей путь и нападает.

Организовывать охоту на волков у нас уже не было сил, так что порешили отложить на завтра и попробовать обложить их флажками. Часть флажков была у нас, часть рассчитывали позаимствовать у соседей. На том и порешили. Домой добрались без происшествий и договорились завтра организовать облаву на волков, хотя редко для этого использовали воскресенье — достаточно для этих целей было субботы. Иногда выходили и в воскресенье, но только для того, чтобы добрать подранка, но здесь был неординарный случай, и все согласились.

На следующий день выехали пораньше, почти в полном составе, только один из охотников не смог поехать — обозначились какие-то домашние дела. Охотой на волков из нас никто раньше не занимался, опыта ни у кого не было, только егерь имел кое-какой опыт: он добывал волков только капканами.

Итак, мы приехали ещё потемну, машину поставили где-то в километре от болота, а дальше тихо пошли до места. Первое, что решили, — это посмотреть, нет ли выходных следов с этой стороны болота, а то, может быть, они ещё вчера прошли на проход, а мы будем канителиться впустую. Отправили двух человек, которые помоложе, чтобы они побыстрее управились.

Через час они подошли и доложили, что выходных следов нет и волки находятся в окладе. Дальше разделились на две бригады: одни — стрелки, другие — загонщики. Егерь провёл инструктаж, кому что делать. Загонщики остались ожидать контрольное время, а стрелки пошли развёртывать флажки и сразу становиться на номера — на это отводилось тоже около часа. Флажки развешивали по обе стороны от входных следов равномерно. Определили, что звери своим ходом не возвращались, значит, место надёжное, раз они всё ещё в окладе, но на это тоже могло повлиять много факторов: могли ещё вчера их спугнуть; в болото не зашли, случайно испугавшись наших выстрелов, а затем, когда всё затихло, могли уйти на постоянное своё место обитания. Ещё один момент, который мог задержать — это если перед тем хорошо поохотились и легли сытые. Факторов много, а надежда одна, но мы не могли ей не воспользоваться.

Итак, флажки развешаны, стрелки встали на номера с интервалом 30-40 метров, а когда вышло контрольное время, зашумели загонщики. 5, 10, 20 минут томительного ожидания, сердце бьётся учащённо и чуть не выпрыгивает из груди, мерещится, что кто-то промелькнул впереди и чуть слева, глаза слезятся от напряжения и ветра, но это не волки. Приближаются загонщики, а выстрела всё нет. В чём же дело, где мы прокололись?

Подходят загонщики и сообщают, что волки долго здесь не задержались, а, видимо, как только вчера всё затихло, покинули это болото и не спеша ушли опять за перевал в свои угодья. Что ж, отрицательный результат — тоже результат, и всё равно мы пережили моменты охоты, взбудоражили застоявшуюся кровь и схватили адреналина, а результат — он не всегда важен, больше интереса от процесса. Перекусив, мы решили не испытывать счастье и отправились домой — хоть без добычи, но счастливые.

Если волк и волчица образуют пару, то их союз практически никогда не распадается; весной же пары образуются обязательно, в больших стаях самцы преобладают. Раз собравшись в большую стаю, волки держатся вместе, помогают друг другу при нападении на добычу и созывают других волков воем. Зимой довольно часто, а при глубоком снеге почти всегда стаи волков идут гуськом, причём животные идут друг за другом, ступая по возможности в тот же самый след, так что даже опытному охотнику трудно бывает узнать, из какого количества волков состоит стая. Когда волки охотятся стаями, то умеют очень хорошо распределять между собой обязанности: часть стаи гонится за добычей, а другая перерезает ей путь и загрызает.

Волку свойственны многие качества собаки: он точно так же силён и настойчив, органы чувств у него хорошо развиты, кроме того, он очень умён. Его зрение, обоняние и слух одинаково хорошо развиты. Он не только хорошо чует следы, но даже чувствует запах на большом расстоянии. Выслеживая добычу, он обычно проявляет большую осторожность, чтобы не попасть в какую-нибудь ловушку. Он никогда не выходит из засады, пока не удостоверится в том, что ему ничто не угрожает. Только вблизи своего логова волки никогда не охотятся — именно поэтому молодые косули и волчата часто играют вместе на одной площадке. Волк очень вынослив и пробегает за одну ночь 40-70 км.

Охота на лосей

В 80-х годах в нашем хозяйстве появилось много лосей. Старожилы объясняли это тем, что в последние годы не давали лицензии на отстрел лосей; другие говорили, что лоси не наши, а пришли из соседней Башкирии, потому что там у них в этом году выпало много снега. Вместе с лосями в наши угодья перекочевали и волки — вечные их спутники. Так или не так, но лосей действительно прибавилось в наших угодьях. Мы провели учёт зверя в угодьях: поголовье лосей превысило допустимый порог нагрузки на 1 гектар лесных угодий, и нам после каких-то математических расчётов разрешили, при 100% контроле егерей, отстрел излишков и сдачу мяса в свою заводскую столовую, так как в то время с мясом в стране было туговато.

Правление охот.коллектива сколотило бригаду из 12 человек из числа особо опытных и дисциплинированных охотников, предприятие помогло транспортом. С выпадением устойчивого снега в Уральских горах мы приступили к реализации этого проекта.

Я никогда не стрелял лосей, даже, можно сказать, их не видел, но я был молодой, тренированный длительными переходами, средне здоров и вынослив. Я был горд, что в результате серьёзного отбора попал в эту бригаду, но не знал, на какие муки себя обрёк, но потом отступать уже было поздно — да и стыдно.

Первое же испытание началось, когда в назначенное место и время пришёл открытый «Урал-375». На машгородке был морозец — где-то в пределах 10-12 градусов, но по мере нашего продвижения в горы он крепчал и уже на месте был где-то около 20 градусов. За полтора часа езды мы так замёрзли, что не попадал зуб на зуб, так как одеты были как всегда, когда ходили на обычную охоту: резиновые сапоги большого размера с шерстяным носком, камуфляжные костюмы, а под ними – тельняшка, футболка, свитер и трико под брюки. Сверху все были в маскхалатах, даже на голове были вязаные шапочки — тоже белого цвета, а у кого не было, надевали белые чехлы на шапки, а на руках были белые перчатки.

Второе разочарование было, когда соскочили резво с машины и попытались согреться всеми возможными методами, нас в какой-то мере выручили несколько термосов с горячим чаем, которые оказались у опытных охотников. Итак, второе испытание началось, когда мы пошли на исходные позиции, так как «Урал-375» дальше идт